20:08 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Кому-то некогда спать, а мне, кажется, незачем. Засыпаю только соскучившись по Городу. Ну и не только по нему, да. Пью кофе со спиртом - осталось с лета еще пару литров, слушаю Земскова и заполняю белизну монитора россыпью черных непослушных букашек. Они разбегаются и не хотят собираться в слова, но я уже умею выстраивать из них шеренги. Впрочем, это тоже неважно.
Постепенно прихожу к выводу, что зря так долго бегал: если мое нынешнее мироощущение - результат, то стоило бы сдаться раньше).
Жгу антикомариные свечи: запах малоприятен, но он будит приятные ассоциации. В Городе закончилась зима, а здесь - еще нет.
Хожу по гостям, собираю новости и слухи.
Все, на самом деле, хорошо: я привык.
День рождения не отмечал - посидели вдвоем, пили чай). Новизна ощущений даже удивляет. Хотя все равно придется отмечать - пусть и не мой, но все же. Впрочем, я не уверен, что пойду.
Кот меня еще не забыл, это радует. Я знаю, скоро забудет: у кошек короткая память на людей. Это почему-то тоже радует. В последнее время совершенно разучился адекватно реагировать на тех, кто ко мне привязан. Привязанности сковывают - постоянно возникает ощущение обязанности, а ты знаешь, как я не люблю это ощущение. Когда-нибудь я смогу сказать, что никому ничего больше не должен. Даже самому себе. Надо только завершить все, что уже начал: в моем воображаемом письменном столе слишком много незаконченных книг.
Плохо, что зима: ночью на улицах гораздо менее интересно, чем летом, поэтому в основном ночую дома.
Скоро начну снова играть. Возможно, это вытряхнет меня из той скорлупы равнодушия и безмятежности, которой я, похоже, все сильнее обрастаю. Порой мне кажется, что я превращаюсь в кого-то вроде тибетского монаха, с их философией отрешения от мира. Только у меня это не философия.


[...]

Чёрт, я опять пишу какую-то чушь. А хотел письмо — и чтобы в нём точно были палатки, костры, небо, поезд «чух-чух», машины, поднимающие тучи пыли, чтобы в нём были песни с разнообразных сцен, звуки гитары, тамтама, скрипки и безмятежья, и, конечно, слова «люблю» в самом конце, чуть ниже подписи, постскриптумом, красным стержнем. Ты знаешь, как это трудно — писать вот так, не дожидаясь ответа, поскольку точно знаешь, что вместо ответа лишь пустота в почтовом ящике, тёмное многоточье. Ты знаешь, как это трудно — на голове колтун, поскольку ерошу ежеминутно. Надеюсь, мы всё же встретимся через век, такой независимый, непробиваемый, мутный.

[...]

Всё, postscriptum. В жизни случился люфт. Начинает болтать — опрокинулась чашка с чаем. Я, наверное, всё же очень тебя люблю, раз прощаю тебе, что ты мне не отвечаешь.
(c) Тим Скоренко

@темы: чужие стихи, ненаписанные письма, личное

URL
   

переадресация

главная